Харви тяжело опустился на скамью в тени веранды, откупорил запотевшую банку пива. Из неё заструился лёгкий дымок. Харви проследил за ним, пока тот не растворился в горячем воздухе, и взгляд его остановился на узких собирающихся облаках.

В Сиднее стояла зима — солнечная и тихая, как московская золотая осень. Мы договорились о встрече и интервью с австралийским поэтом Дэвидом Вонсбро (David Wansbrough) и ждали его у ступеней монументальной сиднейской ратуши (Sydney Town Hall), похожей на высокий свадебный торт. Дэвид явился в точно означенное время (позже признался: таков его принцип). Громоздкая фигура, чуть одышлив, на голове плоская шапочка, в волосах и бородке — иней седины.

Читателю «Австралийской мозаики» уже знакомо имя Натальи Крофтс. Но хотя я отношусь к восторженным статьям осторожно, представить Наташу аудитории альманаха на этих страницах почётно и естественно для меня.

Предлагаем вниманию читателей отрывок из книги «Западная интеллигенция и Советский Союз, 1920-40 годы», вышедшей из-под пера сиднейского историка и лингвиста Людмилы Стерн. Тему книги подсказала история семьи исследовательницы.

В ноябре 2006 года в Сиднее прошёл Первый австралийский фестиваль русской традиционной и экспериментальной литературы. К участию в фестивале принимались литературные произведения, созданные на русском языке проживающими в Австралии авторами.

Дмитрий Авалиани родился в Москве 6 августа 1938 года. Его стихи публиковались с начала 1990-х годов, он выступал с чтением стихотворений и демонстрацией арт-объектов, в том числе и на международных поэтических фестивалях, читал лекции о русской поэзии.

Постоянные читатели «АМ» уже познакомились с творчеством австралийского писателя Кеннета Кука. Три его рассказа были опубликованы в № 8 альманаха. В этом номере мы предлагаем прочесть ещё один.

Так сложилась моя австралийская жизнь, что всё, чем бы я ни занималась, так или иначе связано с пропагандой (не побоимся этого слова в данном случае) русского языка и русской культуры в Австралии.

Никто и никогда не угонял машину в местечке Теннант Крик по одной простой причине — угонять ее некуда. Разумеется, можно отправиться на юг или на север, или же выбраться на одну из проложенных к овцеводческим станциям дорог.

Страус — птица дьявольская. В его глазах — круглых, противных и безжалостных — отражается вся его сущность. Единственное выражение этих глаз — ненависть и презрение ко всему живому в целом, и ко мне, в частности. Еще он лягается не хуже верблюда, а клювом может раскрошить камень.