Ей удавалось спасти от смерти…

Анна Политковская
Анна Политковская

После встречи с Анной Политковской в гостях у Людмилы Стерн моё отношение к ней существенно изменилось. Прежде я воспринимал её по публикациям как довольно радикальную фигуру. Некоторым её статьям, как мне казалось, не хватало умеренности, ответственности и, если хотите, прагматизма. Ведь, скажем, у реального руководителя (у журналиста, по-видимому, тоже) есть ответственность перед делом, которым он занимается, и она заставляет его оставаться реалистом, требует известного прагматизма. В Австралии, например, поведение демократов и, в особенности, «зелёных» я назвал бы, прежде всего, безответственным. Ни лейбористы, ни либералы ничего подобного уже не в состоянии себе позволить, потому что они понимают, что могут придти к власти и тогда с них спросят. Вот такой безответственной мне казалась и Политковская, когда я читал некоторые её выступления в «Новой газете». Но увидев её воочию, сильно изумился — она оказалась очень привлекательным человеком, с удивительно ровным, спокойным характером. Во время общения выяснилось, что мы придерживаемся одних взглядов, она всё отлично понимает, хотя ей и грустно от этого понимания. И у неё есть объяснение той напористости, что ли, которую она проявляет. На чей-то вопрос: «А вы сознаете, что ваше дело и то, что вы проповедуете, — безнадёжно?» она ответила: «Не совсем безнадёжно. Ведь кое-что удается сделать». И стала приводить примеры. Она говорила, что работает, чтобы хоть чего-то добиться для конкретных людей, которые находятся в совершеннейшем отчаянии. Для этого прибегала к самым разным приемам. То, что содержат её статьи, — верхушка айсберга. Иногда приходилось обращаться к ворам в законе, к каким-то криминальным авторитетам, чтобы на кого-то надавить — только так удавалось кому-то помочь, спасти кого-то из тюрьмы или не дать возможность забить невиновного человека до смерти в пыточных сараях и камерах.
После такого разговора я проникся глубокой симпатией и сочувствием к Анне Политковской. Возникло понимание того, как она работает и на что она рассчитывает. Под конец кто-то спросил её: «Почему вы не уедете из России?» Она ответила уклончиво: дескать, вполне осознаёт, что живёт под дамокловым мечом расправы и с нею самой, и с её детьми. Но, как я понял, у неё есть якорь, который не позволяет ей покинуть Россию. И это не только родители. Это — ответственность за то дело, которым она занималась.

г. Сидней

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × три =