Мой темнокожий брат. Глава I

В поисках героя. Герой и антигерой

С раннего утра все в Ильинке было в движении. Из деревни пришли девушки, чтобы помочь старому повару с обедом. Винный подвал был открыт, и Евгения, мать Коли, с помощью садовника Ефима выбирала цветы для своего платья и украшения комнат. Коля, четырехлетний светловолосый мальчик, был наряжен в белые панталоны с кружевами и в синее платьице-кафтанчик, украшенное белыми галунами. Сегодня ему было строго-настрого наказано не спускаться к реке.

Все, что осталось от барского дома (Фото В. Проводиной, 1997)
Все, что осталось от барского дома (Фото В. Проводиной, 1997)

Ильинка, родовое имение Ильиных, располагалось среди бескрайних южно-русских черноземных степей, в Саратовской губернии. Усадьба стояла на холме, а вниз, к реке, террасами спускался сад. Река, с пугающим названием Щербедина, была любимым местом Колиных игр — царство лягушек, головастиков и стрекоз. Особенно он любил, когда к реке спускались мальчишки из их деревни, чуть старше его самого. Они пригоняли сюда уток с утятами, а затем, сбросив домотканые рубашки, плескались у берега, а то и ловили раков и рыбу, используя верши, плетенные из лозы. Да, чего только не было в Колиной Ильинке! Даже Колины любимые шампиньоны, которые Ефим выращивал в теплице.

В то утро Коля недолго грустил из-за запрета спускаться к реке. Сегодня и в самом доме было столько интересного — таинственная, прохладная темнота винного подвала, песни, которые девушки распевали, работая в доме, и передающееся всем радостное волнение его маменьки. Но самый лучший момент наступил, когда его папенька, Дмитрий, закончив распоряжения по хозяйству, сел в кресло-качалку на террасе с трубкой в руке, и Коля, забравшись к нему на колени, наконец-то завладел его вниманием. Иногда в такие моменты папенька рассказывал ему об их предке Дмитрии Ильине, который сжег турецкий флот под Чесмой, или о его собственном отце, Николае, дедушке Коли, который в Бородинской битве потерял руку. А бывало, что он позволял Коле — восхитительный момент! — взять в руки шашку или пистолет, висевшие на стене в кабинете, и рассказывал ему о своем первом сражении с турками. Это было в Кулевче в 1829 году, когда он с другом, — оба они были штандарт-юнкера, отвечающие за полковое знамя, — своей храбростью воодушевили солдат не дрогнуть при турецком нападении, и русские, наконец, выиграли сражение.

Но в тот замечательный день папенька решил почитать Коле историю Колумба из «Всемирного путешественника». Слушая чтение, Коля, как зачарованный, глядел на цветную картинку в книге — синее море, белые паруса, желтый песок, зеленые пальмы и темнокожие туземцы, окружившие отважного капитана. Он всматривался в картинку, как будто ему открылось, что эта земля (которую потом назовут Гондурасом), так поразившая его в их степной Ильинке, однажды станет для него домом и местом, где он обретет вечный покой, и что его правнуки смешаются с потомками индейцев и испанцев, изображенных на этой наивной картинке.

Коля первым заметил, что на дороге, которая вилась среди зеленеющих лугов, появился экипаж. Это был их долгожданный гость — художник, которого папенька пригласил к ним в имение написать их семейные портреты. Пройдут годы, но этот портрет навечно сохранит чувства, испытанные им в тот далекий день, — он нежно прижимается к маменьке на залитой солнцем лужайке перед их домом… запах масляных красок… и страх, что он шевельнулся, хотя ему велели не двигаться.

Художник, — хотя, по строгим меркам, он был всего лишь провинциальный ремесленник, — сумел поймать самую важную черту в лице Евгении — ее силу духа. Даже все атрибуты женственности — мягкие складки легкого утреннего платья, кокетливая шляпка, украшенная цветами, кремовая роза в руке — не смогли скрыть силу духа этой молодой женщины. Именно эта сила духа, в конце концов, и привела ее, дочь польского графа, в эту Богом забытую Ильинку. Сила духа и любовь.

…В тот день она стояла на балконе их дома в Познани, разглядывая проходивший внизу Елисаветградский гусарский полк. Красивые, сильные, словно слитые в единый организм, они двигались по улице как дивные рыцари ее грез. Гусары — великолепные в своих светло-синих доломанах, украшенных рядами золотых галунов и пуговиц, в белых, обрамленных мехом, ментиках, наброшенных на плечи, с высокими, белыми киверами, с блестящими саблями и карабинами, с белыми полевыми сумками, украшенными царской короной. А кони — выхоленные, под синими седлами тонкого сукна с кистями!

Она заметила Дмитрия Ильина сразу. Как влитой он сидел на скакуне, а за ним стройно двигалась его часть. И вдруг он заметил ее и улыбнулся ей, а она помахала ему рукой в ответ, и в тот момент она уже знала, что если бы он позвал ее, она пошла бы с ним хоть на край света. Пошла бы, несмотря на то, что ее семья относилась к русским как к оккупантам, захватившим ее родину. Это они подавили польское восстание в 1831 году, когда она была еще ребенком. А перед этим, в 1812 году, ее отец, граф Ян Потоцкий, присоединился к армии Наполеона Бонапарта, который шел покарать Россию. На этот раз, в 1848 году, русские войска шли через их места, направляясь в Венгрию, где бурлила революция. И все же она пошла бы с этим человеком, если бы он только позвал ее. И он позвал. Они оба прекрасно знали, что ее семья никогда не позволит ей выйти замуж за русского. И тогда она сделала то, что делали героини ее любимых романов — тайно бежала с Дмитрием из родительского дома, а потом обвенчалась.

Почти 150 лет спустя ее правнучка Нелли вспомнила семейное предание о том, как «Евгения послала свою служанку купить какой-то необычный цветной сахар, и пока та его искала, она успела быстро собраться и бежать с лейтенантом Ильиным».

Что бы не выпадало на ее долю в дальнейшем, она — гордая полька — никогда не жаловалась, и сила духа никогда не покидала ее. Пройдет еще немного времени, и ее муж скоропостижно умрет, оставив ее с шестилетним Колей в чужой стране. И тогда вновь та же сила духа поможет ей выстоять и воспитать ее любимого мальчика. Но все это — впереди, а пока Коля, в лучах солнца, стоит рядом с ней и серьезно смотрит на художника.

Коля Ильин с матерью Евгенией
Коля Ильин с матерью Евгенией

Художник изобразил Колю как маленького взрослого, в стиле, обычном для русского провинциального портрета того времени. Даже его синее платьице-кафтанчик, перетянутое пояском, напоминает цветом и отделкой синюю форму гусарского полка его отца. Не о себе ли самом выросший Николай скажет годы спустя: «пятилетний ребенок с осанкой и манерами взрослого, выдержанного денди — вот идеал современного дитяти». Он смотрит на нас с недетским, серьезным выражением лица, и только его нежно склоненная золотистая головка передает ощущение его почти младенческой хрупкости, да еще обруч, который он сжимает в руке, напоминает о том, что перед нами — мальчик, а не взрослый. (Факты в этой главе основаны на различных источниках, в том числе Н. Д. Ильин, ‘Автобиография’, ИРЛИ, ф. 377, № 1347, л. 1; Ильин, Дневник толстовца, с. 256, 132; М. К. Соколовский, Памятка 3-го гусарского Елисаветградского… полка, СПБ., 1914, с. 29–30; Flores, ‘Memoirs’, 1996, с. 2–3; Mackay, ‘Genealogical Tree, с. 2; интервью с Леандро Иллин-мл.; письма Валентины Проводиной, директора музея в Турках, автору, 1996–98; воспоминания старожилов Ильинки Р. Феклюнина и З. Г. Сидоровой, записанные В. Проводиной. Документы о военной службе Дмитрия Ильина были предоствлены РГВИА при содействии Антона Вальдина: ‘Д. Н. Ильин, 6-й’, РГВИА, ф. 395, оп. 16, д. 492.)

Колесо жизни этого мальчика скоро завертится в неудержимом беге, как крутился когда-то его обруч, пущенный с пригорка в их саду в Ильинке, и шестьдесят пять лет спустя он окажется на другом конце земного шара, на берегу безымянного высохшего ручья, который позже будут называть лощиной Ильина (Illin Gully). Там, в такой же солнечный день как этот, его темнокожие внуки Джинджер, Дик и Том, его австралийские внуки-аборигены, будут бегать вслед со ржавым железным обручем по лесной дороге у ручья. Точно так, как он в детстве сбегал вниз к реке в Ильинке. Его внуки — босые, едва одетые, спящие на охапке сухой травы в хижине, сколоченной его сыном из пластов эвкалиптовой коры… По сравнению с Колей — златоволосым мальчиком из его прошлого, который уже тогда был молодым барином, владельцем десятков человеческих душ, — они будут нищими, и все же они будут богаче его — у них будет свобода. И глядя на этих темнокожих мальчишек, бегущих с веселым смехом за обручем по бушу, среди эвкалиптов, он поймет, что его жизнь прошла не даром. Колесо удачи, колесо рулетки, колесо жизни… И ведь действительно, почти вся его жизнь проляжет между этими двумя солнечными днями, в Ильинке и лощине Ильина.

А в тот солнечный день, в Ильинке, никто и не подозревал, что Коля, этот хрупкий мальчик, который позирует с такой гордостью для семейного портрета, пришел в эту семью не для того, чтобы продолжить ее традиции, но чтобы порвать с ними, чтобы стать последним владельцем Ильинки, чтобы искупить грехи своих предков…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

20 + 6 =