Одиссея солдата Ивана Козака

Для родителей российских мальчиков позволить властям забрать сыновей в армию — всё равно, что добровольно упечь их в тюрьму. Потому что армия — это «зона». Здесь держат взаперти, унижают, плохо кормят и порой даже калечат. В России от армии откупаются, всеми способами открещиваются, убегают.

А какова армия в Австралии? Бывшему харьковчанину, а ныне жителю Мельбурна Эллану Пасике удалось встретиться и побеседовать с бывшим австралийским солдатом, русским по происхождению.

Вы никогда не задумывались: чем отличается австралийская уличная толпа (например, в Сиднее или Мельбурне) от уличной толпы в городах отечества, где мы когда-то жили? Прежде всего, полным отсутствием людей в военной форме. За исключением полицейских, конечно. Но тех трудно спутать с военными. Можно подумать, военных в Австралии вовсе нет. При всей открытости австралийского общества, армия от нас закрыта. Но совсем не по причине секретности. Военные для Австралии — профессия редкая, можно сказать, даже экзотическая. В своём окружении я не мог найти ни одного, чьи дети или родственники, просто знакомые и даже знакомые знакомых служили бы в Австралийских вооружённых силах. Ни одного.

Нельзя сказать, что армия в Австралии обделена вниманием. Но о ней и австралийцы знают немногое. Мои сверстники, довоенные мальчишки, разбуди их ночью, перечислили бы всех советских военных маршалов. Их портреты висели на стенах. Редкий фильм обходился без подтянутых молодцеватых красных командиров, будь он и сугубо штатским…

Спросите австралийца, кто министр обороны страны? Дай Бог, если знает один из десяти. А начальник генерального штаба вооружённых сил? Скорее всего, ответят: понятия не имею. Другое дело, если пресса и оппозиция поднимут вокруг кого-то из них скандал. В австралийском обществе полагают, что военные, конечно, должны хорошо обеспечиваться. Но не худо бы, чтобы они дешевле обходились налогоплательщикам…

У поэта Степана Щипачёва есть строчки: «Снимаю звёздочку с фуражки, но воином останусь навсегда». И в какой-то мере это относится к большинству мужчин из бывшего СССР. Даже те из нас, кому не довелось быть призванным в армию или на флот, сталкивались с армейскими порядками на уроках по военному делу в школе, в техникумах, в институтах. Студенты проходили военные сборы, а после вуза всевозможные курсы переподготовки офицерского состава. Кто-то из родственников или знакомых оказывался кадровым офицером или сверхсрочником. Сокурсники и друзья частенько налаживали оборудование на многочисленных военных полигонах советской империи и близко наблюдали быт и порядки в войсках. Ну, а о тех, кто служил «за компот», то есть на действительной срочной службе, и говорить нечего…

Всё это я пишу, чтобы напомнить, как тесно советское общество было связано с армией.

И вот, наконец, я встретил русского парня, который служил в австралийской армии. Да ещё и на Тиморе и в Ираке. Неудивительно, что мне захотелось познакомиться и расспросить его. А когда послушал солдатскую историю, захотелось поведать её другим. Поделюсь тем, что Иван Козак рассказал мне:

«Мне было 11 лет, когда в 1993 году мои родители и я по свободной иммиграции перебрались из Киева в Мельбурн. В 2000 году я закончил Маклеон Колледж и набрал 85.05 баллов. Этого оказалось недостаточно, чтобы поступить в университет Латроб по специальности психология, которая меня очень привлекала. Естественно, я стал подумывать, чем заняться и потом, не спеша, выбрать направление в жизни. Меня интересовала Вторая мировая война. Ещё живя на Украине, мы с отцом пересмотрели множество фильмов о той войне. А в Австралии я прочёл немало книг на эту тему. Старался не пропускать американские, английские и австралийские военные фильмы. Вы спрашиваете, не был ли я в школе кадетом? Нет, не был. Вообще, группы кадетов есть, как я слышал. Но только в частных школах. Правда, в кадеты можно поступить и вне школы, но меня туда почему-то не тянуло…

Как-то я бродил в Мельбурне по Сити. И попал на Дефенс Плаза (площадь Обороны), где находится пункт призыва новых рекрутов. Мимо него трудно пройти. Группки солдат, которые курят и разговаривают, невольно притягивают внимание. А ещё сосредоточенные молодые люди — они читают объявления о наборах и громко обсуждают различные варианты службы в армии. Да, трудно пройти мимо — особенно, если у самого в голове крутится мысль насчёт службы. Так я вошёл в здание, где находился призывной пункт, и попал на вечер информации. Там же меня зарегистрировали, и через неделю я получил письмо с приглашением на первое интервью. Оно состоялось в самом начале 2001 года — со мною беседовали сержанты, которые спрашивали, почему я хочу идти в армию и что я о ней знаю. Эти же сержанты рассказали мне кое-что о службе, о различных подразделениях армии и военно-воздушных сил. В следующие разы я прошёл медицинскую комиссию, где знакомятся также с медицинской картой каждого будущего солдата. Затем я попал к психиатру, который долго со мною беседовал. Он задавал самые неожиданные вопросы… Например, возникало ли у меня желание спрыгнуть, когда я находился на краю крыши высокого здания… «Возникало», — ответил, — «но только с парашютом…» После этого меня направили в Виктория Баракс, где нужно было сдать экзамен по физической подготовке. Самой сложной частью его был «большой экзамен» (big test) — бег в помещении типа баскетбольного зала, бег, который постепенно ускорялся по темпу. Затем мне объявили, что через неделю я должен принять присягу… Специального экзамена по проверке умственной подготовки не было. Для армии достаточно 10-ти классов школы, умения написать свою фамилию и знания простейших арифметических действий… Эти знания и проверили. 25 января 2001 г., через три недели после первого интервью, я на том же призывном пункте, находясь в строю, принял присягу на верность Богу и стране и стал солдатом Сил Обороны Австралии».

Ненадолго прерву Ивана. Силы обороны Австралии (СОА), а именно так переводится официальное название Австралийских вооружённых сил, Australian Defence Forces, стали формироваться с рождением Австралийской Федерации в 1901 г. Базой для них послужили малочисленные разрозненные военные формирования австралийских колоний. Первой войной, в которой они формально приняли участие, была Англо-Бурская кампания (1899-1902 гг). Но фактически Австралийские вооружённые силы родились в боях Первой мировой войны. И тогда же австралийцы впервые почувствовали себя единой нацией.

В конце 2005 года СОА насчитывали 50 тысяч военнослужащих «под ружьём» и 25 тысяч резервистов. По конституции их главнокомандующим является генерал-губернатор Федерации.

Министр обороны ответственен перед парламентом за Департамент Обороны. Оперативное руководство всеми родами войск выполняет начальник Генерального штаба СОА. Именно он осуществляет контроль за деятельностью начальников генеральных штабов родов войск: флота, армии и авиации.

«В день принятия присяги, — продолжает Иван Козак, — нам выдали сумки с принадлежностями и тут же отправили автобусами на армейскую базу Капука, вблизи города Вога-Вога в Новом Южном Уэльсе. Как только мы вышли из автобусов, сразу услышали грубые резкие команды сержантов… Вы не видели фильм американского режиссёра Стенли Кубрика «Full Metal Jacket» о вьетнамской войне? Жаль… Вы бы сразу поняли, что это такое… Эти сержанты сразу хотели дать понять, что нас будут готовить к войне. А война в белых перчатках не делается…

Задача первых дней — сломать и перестроить вчерашних школьников. Правильно ли это? А я не знаю… Я над этим пока по-настоящему не думал. Мне пока некогда рефлексировать. Может, лет через двадцать… В течение первых шести недель с нами занимались строевой подготовкой. С шести утра до 10 вечера нас учили маршировать, отдавать честь, учили пользоваться разным оружием, навигационными приборами, радиопередатчиками. Каждый день физкультура. Иногда два раза в день. Марш-броски были, но всего два раза — на 2500 и 5000 метров. Это ведь обычный «бэйсик трэйнинг» для всех новых солдат. Кстати, для поваров и санитаров — тоже. Капука — это общевойсковая школа. Для всех родов войск и всех профессий. Мы жили в трёхэтажных казармах, где на каждом этаже располагалось по взводу. В каждой комнате по пять человек. Там стояли три кровати отдельно и одна двухэтажная. Нет, силу не применяли… Второй этаж доставался тому, кто пришёл последним. В первый день мы так были оглушены всем, что желания «выяснять отношения», вообще, не имели.

Было ли мне труднее, чем солдатам-оззи? Нет, скорее, было легче. Меня отец приучил к дисциплине. Да, действительно, мне было легче, чем большинству… На том же этаже жили женщины — у них была отдельная комната… У женщин помещение свободнее, их во взводе было всего две-три. И вечером в душе им тоже комфортнее. Нам на всех, то есть, на 40 человек, давали 15 минут, а им на двоих — те же пятнадцать… Нет, амуры категорически воспрещены. Если обнаружится, то оба получают немедленно по 28 дней гауптвахты… А по контракту время, проведённое на гауптвахте, не засчитывается. В Капуке женщины занимались той же подготовкой, что и мы, только стандарты нагрузок для них чуть ниже. Потом они уже служат отдельно от строевых частей. Они работают механиками, водителями, почтальонами. Но там, где я служил позже, в строевых частях, их не было…

Ели повзводно в общей столовой. Каждый взвод — в своё время. На еду отводилось полчаса, и этого времени на обед не хватало. Да нет, мы успевали всё съесть, но в спешке… Еда была хорошая. Только завтрак — всегда одинаковый. А обед и ужин — разные. На ужин — обязательно кусок торта или мороженое. И фрукты были. В соответствии с контрактом, после шестинедельного базового обучения меня, как пехотинца, направили на 10 недель на базу начального профессионального обучения в Синглтаун. Это городок в 120-ти км северо-восточнее Ньюкасла. Там учили тому же, что и в Капуке, но ещё серьёзнее и ещё интенсивнее. Например, каждую пятницу мы совершали марш-бросок, постепенно увеличивая расстояние, от 8-ми до 24-х км. Нас обучали тактике боя: как окапываться, как вести бой в различных условиях. Много времени проводили на занятиях в лесу. Спали очень мало и сильно уставали. И здесь мы жили в трёхэтажных казармах. Но очень большие комнаты обычно разделялись на не запираемые комнатки-боксы с перегородками, не доходившими до потолка. На каждого — свой бокс.

В конце десятой недели нам предложили выбрать батальон для прохождения службы. Предоставили остановиться на одном из шести: 1-й и 2-й — в Таунсвилле, на севере Квинсленда, 3-й батальон воздушно-десантных войск — в Сиднее, 5-й и 7-й механизированные батальоны — в Дарвине, и шестой батальон — в Брисбене. Есть ещё один пехотный батальон, 4-й, командос, для которого необходимо было пройти специальное очень трудное обучение. В списке своих предпочтений я поставил первым воздушно-десантный батальон и дал согласие учиться прыгать с парашютом.

Так я оказался в 4-й стрелковой роте воздушно-десантного батальона. Кроме четырёх стрелковых рот, в батальоне была ещё рота огневой поддержки и административная рота — всего 600 человек. Через несколько дней всем батальоном мы вылетели в Восточный Тимор».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 + восемь =