Кеннет Кук. Колесо фортуны

Бар

Терри был худощавый, энергичный мужчина лет сорока с тонкими рыжеватыми волосами, удлиненными бровями и ангельской улыбкой мальчика из хора. Всю свою жизнь Терри пытался разбогатеть. Каждый раз, проезжая через Брум1, я находил его на последней стадии финансового краха. То рухнет рынок по торговле медузами. То буйволы откажутся жевать водоросли вместо того, чтобы стать от них упитанными в считанные дни. То жители Брума никак не могли свыкнуться с идеей по три раза на дню питаться крокодильим мясом.

1 Брум — курортный город в Западной Австралии (прим. переводчика)

Когда я вошёл в бар, где всегда можно было найти Терри в четыре часа дня, тот приветствовал меня с большим энтузиазмом, я бы сказал даже с некоторой страстностью, и тут же начал говорить о своём вращающемся ресторане.

Оказалось, что несколько месяцев назад он побывал в Голубых горах, что к западу от Сиднея, и посетил там вращающийся ресторан. Идея настолько захватила его своей новизной, что он тут же решил — стоит открыть подобное заведение в Бруме, и оно будет просто обречено на успех и сказочную прибыль.

Арендовав стоящий неподалёку от пристани старый склад, Терри перекрасил его и снаружи и внутри, оборудовал там кухню, установил для посетителей вращающуюся площадку, закупил всё необходимое: стулья, столы, скатерти, посуду и прочее — и открыл-таки первый в Бруме вращающийся ресторан.

«Где это ты сумел достать такие деньги?» — спросил я.

«Да, знаешь, в банке был новый менеджер, он недавно в городе, меня еще не знает», — ответил с улыбкой Терри. Даже я, знавший его как облупленного, ощутил на себе действие улыбки, которую излучало всё лицо Терри. Из глаз его струился чистый радостный свет, меж печально изогнутых губ приветливо сияли белые зубы, а на щеках появились две ямочки, которые ненавязчиво давали понять, что этот человек многое в жизни повидал.

Мне было жаль нового банковского менеджера. Я отлично понимал, почему он не смог отказать Терри в ссуде на его вращающийся ресторан.

«Отлично, — сказал я. — Ну, и как двигается дело?»

«Вообще-то говоря, ресторан все ещё не открыт», — ответил Терри, и я почувствовал, как у меня в животе что-то сжимается.

«Понимаешь, официальное открытие состоится завтра вечером. Придёт весь город. Все важные люди. Вечер будет бесплатный. Я хочу, чтобы все в городе заговорили о том, какое это отличное заведение. А уж потом клиенты повалят сюда толпами. На одних местных жителях можно сделать целое состояние, не говоря уже о туристах. Меньше, чем за год я стану миллионером».

«Отлично, Терри, — осторожно сказал я. — Поздравляю».

Улыбка Терри погасла, будто цветок закрылся.

«Есть тут одна загвоздка», — сказал он.

У меня в животе начались спазмы:

«Да? И что ж это за загвоздка?»

«Ты понимаешь, у меня на завтрашний вечер не осталось денег, а ещё надо заплатить персоналу и закупить продукты».

Спазм длился всего несколько секунд. Мой желудок знал мою натуру лучше меня самого.

«Сколько тебе нужно, Терри?»

«Всего тысячу долларов. Лишь на пару дней. После завтрашнего вечера заведение будет битком набито клиентами, у которых водятся денежки».

«А ты не можешь одолжить денег у своего приятеля менеджера?» — спросил я.

Терри опустил глаза:

«Знаешь, его как-то неожиданно перевели куда-то из Брума».

«Ну, так, значит, в банке теперь новый менеджер».

«Вообще-то, да, но новый всё время бормочет что-то о том, предыдущем. Говорит, что тот превысил свои полномочия и всё такое. Во всяком случае, мой кредит закрыт».

«Ты что, не можешь договориться с ребятами, чтобы они поработали в долг?»

«Нет, — ответил Терри. — Я уже пробовал с ними поговорить. К тому же местные торговцы не понимают, какая потрясающая идея — мой ресторан. И вообще в Бруме никто ко мне не пойдёт работать, если я не заплачу вперёд, а мне нужны официанты. Готовить я могу и сам».

Он обезоруживающе улыбнулся.

Я вынул из кармана чековую книжку.

«И что, тысяча долларов решит все твои проблемы?»

«Вообще-то мне нужны полторы тысячи», — признался Терри.

Я быстро выписал чек, пока сумма не возросла ещё больше: «Надеюсь, я приглашён на открытие?»

«Конечно! — сказал Терри. — Я, как только тебя увидел, сразу хотел пригласить».

Это прозвучало слегка непоследовательно — не окажись я в баре, никакого открытия вообще бы не было.

Я появился во «Вращающемся ресторане Терри» примерно за час до официального открытия. Мне хотелось увидеть, что они там успели сделать и оценить, насколько реально будет вернуть свои полторы тысячи долларов.

Склад сам по себе был довольно интересное старое здание, однако, как в большинстве складов, окон там не было. Терри выкрасил его в яркие красный и желтый цвета. Такое сочетание Бруму вполне подходило.

Внутри была установлена громадная круглая платформа, которая возвышалась на одну ступеньку над остальным полом. На платформе стояло около сорока отлично сервированных столов, покрытых белоснежными скатертями. На каждом из них уже стояло по несколько открытых бутылок вина. Зал был выкрашен в чёрное с золотом, и обстановку очень удачно дополняли несколько канделябров, которые освещали помещение мягким ресторанным светом.

Всё было удивительно хорошо организовано. И только одна несообразность ставила меня в тупик. Мне хотелось услышать объяснения от самого Терри, и я разыскал его в отлично оборудованной кухне, где он с двумя помощниками приготавливал соблазнительного вида блюда.

«Терри, — обратился я к нему, — постоянно меняющиеся красивые виды из окна — разве не это главная идея вращающегося ресторана?»

«Ты это о чём?»

«Ну как тебе сказать… у тебя здесь вообще нет никакого вида из окна. Единственное, что смогут увидеть посетители твоего ресторана — это чёрные с золотом стены. Какой смысл им вращаться?»

«Ты ничего не понимаешь, — ответил Терри. — Дело не в пейзаже за окном, а в новизне. Вот зачем они все сюда придут. До сих пор никто в Бруме не кружился, обедая в ресторане. Я точно знаю, что им это понравится!»

Я мог бы возразить, что большинству жителей Брума наверняка приходилось есть в дороге: в поезде, самолёте или на корабле. С моей точки зрения это небольшое удовольствие, но мне не хотелось обескураживать Терри.

«Когда ты собираешься запустить платформу?» — спросил я.

«После того, как подадут суп, — ответил Терри. — Официантки ещё не привыкли к тому, что пол под ногами вращается. Я бы не хотел, чтобы они залили супом кого-то из гостей».

Гости появились в назначенный час. Как Терри и говорил, всё это были важные персоны в городе. Представители политических кругов отличались дородностью, все как один без галстуков и в сопровождении красивых женщин. Медицину представляли жизнерадостные, беспечные типы в сопровождении дам, увешанных драгоценностями. У юристов (кстати, все до единого мужчины, — в Бруме нет такого понятия, как Движение за права женщин) на лицах сохранялось сдержанно-кислое выражение. Их жены, с лицами, будто вырубленными топором, вели энергичную светскую беседу. Духовенство и средний бизнес, как обычно, представляла пёстрая толпа.

Я сидел за столиком почти в центре платформы и, пока гости рассаживались, слушал их комментарии. Все проявляли большую доброжелательность по отношению к Терри. Однако общее мнение было таково, что затея с рестораном провалится. Все сходились главным образом на том, что только такой человек, как Терри, способен пригласить их во вращающийся ресторан и не предоставить вида за окнами.

Терри всё не появлялся. Он был занят на кухне. А по залу порхали три хорошенькие официантки, которые разносили суп.

Гости благополучно насыщались и пробовали вино, когда, наконец, в зале появился ослепительный Терри, одетый в смокинг. Он шагнул на платформу.

«Дамы и господа! — объявил он. — Сейчас вы начнете вращаться!»

Раздались жидкие аплодисменты. Терри благословил толпу улыбкой и кивнул человеку, стоящему у большого рычага возле кухонной двери.

Тот дёрнул за рычаг.

Платформа судорожно дёрнулась, сбив пару бутылок вина, и начала медленно двигаться по часовой стрелке.

Среди гостей раздался взрыв смеха, сменившийся настоящим всплеском аплодисментов.

Терри вновь одарил улыбкой счастливых посетителей, и появились официантки. Девушки начали разносить утку с грушами — блюдо выглядело восхитительно!

«Терри оказался прав», — думал я. Похоже, гражданам Брума нравится вращаться по кругу, жуя, поднимая бокалы и орудуя ножом и вилкой. Возврат моих полутора тысяч долларов превращался из призрачной мечты во вполне реальную возможность.

Я переключился на вино — довольно неплохой кларет от «Харди», отметив, что двигающийся пол слегка затрудняет процесс наполнения бокала.

С внешнего края платформы раздавались взрывы смеха. Я увидел мужчину, который попытался налить вина в свой бокал и промахнулся примерно на ладонь. Сидя в центре, я вращался с той же скоростью, что и люди, сидящие у края платформы, однако за одно и то же время они успевали проехать расстояние в десять раз большее, чем я.

Тем временем Терри объяснял механику вращающегося пола группе адвокатов за соседним столиком:

«Источник питания находится во дворе здания. Это восьмицилиндровый двигатель от кадиллака. Электричество подаётся по кабелю к системе шестерёнок под полом. Они двигают вал, который вращает спицы, на которых лежит пол».

Он явно заучил текст, не имея даже приблизительного понятия, о чём ведёт речь.

«А кто это для тебя построил, Терри?» — спросил слушавший его рассказ доктор.

«Выдающийся инженер по имени Тони Барретт», — сказал Терри.

«Старина Барретт, который живёт в лачуге у самого моря?» — спросил доктор.

«Вообще-то, да, — ответил Терри, будто оправдываясь. — Выдающийся человек, просто выдающийся!»

«К тому же, законченный алкоголик», — заметил доктор, выказывая, на мой взгляд, полное пренебрежение к медицинской этике. Что ж, таковы все доктора.

Я с удовольствием разглядывал утку у себя на тарелке, как вдруг почувствовал, что стоит оторвать взгляд от стола, и тут же мной начинает овладевать чрезвычайно странная иллюзия: будто бы это я сижу совершенно неподвижно, а вокруг меня крутятся чёрные с золотом стены. Я поспешно сосредоточился на своей тарелке, успев подумать, что для сидящих у края платформы этот зрительный эффект должен был быть совершенно головокружительным.

Мысли эти стали настойчивее, когда я увидел, как тучный представитель политического сословия поднялся со своего места, постоял минуту, сильно раскачиваясь, а затем нырнул с платформы, рухнув лицом вниз на пол. К нему на помощь бросились две официантки. Я подал знак Терри:

«Как ты считаешь, эта штука не слишком быстро крутится?»

«Нет, что ты, совсем наоборот! — успокаивающе ответил он. — Это ведь именно то, что их так возбуждает!»

«А ты что, разве не видел того парня, который ничком рухнул с платформы?»

«Да, это просто Чика Смайтерс. Он всегда отключается после первой же рюмки».

Его объяснения вполне меня удовлетворяли, пока я не увидел, как на ноги неуверенно поднялась матрона средних лет. Оступившись, она ухватилась за первое, что попалось ей под руку — бутылку вина. Сочтя эту опору недостаточно надёжной, она вцепилась в спинку стула. С криком пятилась она к краю платформы, держа в одной руке бутылку и стул в другой. Её спутника, который бросился ей на помощь, спасло только то, что он вовремя ухватился за стол. Однако стул, на котором он сидел, соскользнул с платформы и рухнул на пол. Стало понятно, что столы прикреплены к платформе намертво. В отличие от стульев.

«Терри, — произнёс я внушительно. — Эта штука крутится слишком быстро. Ради Бога, тормози, иначе скоро здесь будет полный хаос».

«Но ведь мы с тобой не так уж быстро и крутимся, — ответил Терри. — Мне тут вполне удобно, а тебе?»

«Это верно, болван! Но ведь мы же с тобой сидим в центре! Те, кто сидит с краю, едут со скоростью около тридцати километров в час. Ради Бога, приятель, тормози, иначе половина твоих гостей закружится до смерти!»

Терри погрузился в размышления.

«Видишь ли, — наконец произнёс он. — Я даже и не знаю, как это сделать. Мы только раз сделали пробный пуск, и я умею только запускать и останавливать платформу».

«Тогда останавливай её, ради всего святого!» — начал раздражаться я.

«Давай, подождём ещё минуту, — возразил Терри. — Похоже, гости получают удовольствие!»

Это наблюдение как будто подтверждала группа из четырёх человек на краю платформы. Раз за разом они нарочно, пошатываясь, вставали на ноги, чтобы затем вылететь с платформы на пол. Одна женщина довела себя этой забавой до потери сознания, и трое остальных, с трудом встав, оттащили её в сторону.

Мужчины уже что-то сердито кричали, женщины начинали визжать. Степень их испуга, тем не менее, была связана напрямую с расстоянием от края платформы: чем ближе к центру находился обедающий, тем меньше была скорость. Люди, сидящие вокруг меня, смеялись и наслаждались зрелищем.

Один из работников ресторана, вдохновлённый увиденным, вспомнил о музыкальных записях. Ресторан неожиданно наполнился громкими звуками «Песни тореадора» из «Кармен».

Пока Лучано Паваротти ревел о радостях корриды, платформа ускорила движение.

Всхлипывающие женщины и вопящие мужчины посыпались, словно кегли, с её бортика. Следом полетели покинутые стулья, за ними покатились бутылки, бокалы и тарелки с уткой и грушами.

Мне удалось, наконец, убедить Терри, что это — не идеал работы вращающегося ресторана.

«Пожалуй, лучше мне эту штуку выключить», — сказал он.

«Точно!» — я начал пить вино прямо из горлышка бутылки, потому что даже в центре платформы скорость была уже слишком велика, чтобы аккуратно налить вино в бокал.

Пошатываясь из стороны в сторону, цепляясь за тех, кто ещё оставался на своих местах, Терри сумел пробраться к краю платформы. Он спрыгнул, споткнулся, упал, встал на ноги, кинулся к рычагу и дёрнул его назад.

Платформа, которая вертелась на полной скорости, встала, как вкопанная. Все, кроме меня и ещё нескольких человек за двумя столиками в самом центре, повылетали со своих мест или свалились вниз с платформы. На них сверху посыпались бокалы с вином, утки с грушами, хлеб и недоеденные тарелки с супом.

Повсюду раздавались крики и стенания, в которых слышались боль, гнев и потрясение. Они сливались с Паваротти, чей вздымающийся голос вёл свою партию к кульминационной точке.

Постепенно люди начали приходить в себя. Мужчины свирепо ругались, даже женщины сквернословили.

Вдруг платформа начала двигаться в обратном направлении. Она быстро набирала скорость, и человек двадцать, остававшихся на ней, судорожно вцепились в столы, чтобы центробежной силой их не выбросило на пол.

Платформа крутилась все быстрее и быстрее. Даже у меня закружилась голова и начало мутить. При каждом новом витке я видел Терри, который сражался с застопорившим рычагом. Из кухни на помощь ему кинулись двое мужчин и повисли на рычаге.

Тот внезапно подался. Что-то полыхнуло у самого его основания, и свет погас.

Паваротти продолжал беззаботно петь. Он уже покончил с «Песней тореадора» и исполнял что-то итальянское о доме любимой матери. Его едва можно было расслышать сквозь вопли, крики и ругательства.

Платформа снова резко остановилась.

В кромешной темноте со всех сторон слышались глухие удары падающих тел. Эти звуки окончательно заглушили Паваротти.

Наконец, прибежали официантки со свечами. Люди начали потихоньку рассортировываться. В мягком свете свечей ресторан походил на Сомму2 в день несчастья.

2 Речь идет о наводнениях, когда обычно спокойная река Сомма во Франции выходит из берегов. При наводнении в 2002 году, например, расположенные в пойме реки 54 города оказались под водой. (прим. переводчика)

Люди лежали, распростёртые на полу, некоторые стояли на коленях, обхватив голову, или сидели, всхлипывая. Кто-то с тревогой искал пропавших родственников и друзей.

Между ними бродил Терри, успокаивая и с щедрым энтузиазмом раздавая свои чудесные улыбки.

На этот раз улыбки не помогали. Адвокаты переговаривались между собой о том, какое возмещение убытков они смогут потребовать. Доктора обсуждали, что для них выгоднее — оказать друг другу медицинскую помощь прямо на месте происшествия или отправить себя на приём в собственные кабинеты. Политики подсчитывали, скольких потерянных голосов им может стоить это происшествие, а духовенство с силой страсти проклинало Господа Бога. Остальные смеялись или стонали — в зависимости от полученных повреждений.

Как это ни странно, никто не погиб. Однако многие из гостей были вынуждены обратиться в госпиталь.

При первой же возможности, я тихо удалился. Я ничем никому не мог помочь.

К тому же я прекрасно понимал, что мне уже никогда не удастся вернуть свои полторы тысячи долларов.

Я оказался прав.

Перевела с английского Тина Васильева

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

10 − 3 =