Кеннет Кук. Пёс, который любил животных

Постоянные читатели «АМ» уже познакомились с творчеством австралийского писателя Кеннета Кука. Три его рассказа были опубликованы в № 8 альманаха. В этом номере мы предлагаем прочесть ещё один.

Кеннет Кук любил жизнь, любил хорошую еду. Он основал первую в Австралии ферму бабочек. Он — из тех, кто был очарован природой Австралии и её жителями.

Он родился в 1929 году в городе Лакемба, что в Новом Южном Уэльсе. Успех пришёл к нему рано — сразу после опубликования первой книги «Проснуться в страхе», по которой позднее был сделан фильм.

Его произведения по разнообразию стали отражением его жизни. Он работал журналистом в компании ABC, был продюсером и писал сценарии фильмов, стал одним из основателей новой политической партии и опубликовал, по крайней мере, 23 книги. Умер Кеннет Кук от сердечного приступа в 1987 году, находясь в одной из своих экспедиций неподалёку от того места, где родился.

Кеннет Кук. Пёс, который любил животных

Мне случалось иногда подбирать бездомных собак. Но только один пёс сделал преднамеренную попытку покуситься на мою жизнь. Впрочем, если честно, может быть, и не преднамеренную. Может быть, пёс был чуточку сумасшедшим. Но меня это слабо утешало. Как и полудюжину других людей, жизнь которых он подверг опасности. Однако об этом немного позже.

Я назвал пса Джорджем. Это был английский длинношерстный ретривер. Громадный золотистый собачий шар, с полными слёз глазами, мягкой грустной пастью и постоянной гордой позой неизбывного благородства. Голова высоко поднята, взгляд неизменно сосредоточен далеко за горизонтом, одна лапа указывает в направлении некоей воображаемой дичи.

Я странствовал по северо-востоку Западной Австралии и нашёл Джорджа в Большой песчаной пустыне, в ста километрах от ближайшего человеческого жилья. Один Бог знает, как он тут оказался. Не исключено, что упал с проезжавшего грузовика. Однако на нём не оказалось медальона с именем. Видно, кто-то знал пса лучше, чем я. Кто-то, кто привёз его сюда и безжалостно бросил. Я же подобрал его и взял с собой в путешествие.

Он оказался неутомимым добытчиком мелкой дичи. Я двигался по северо-западу, потом вниз к Северной территории, и дальше в Квинсленд. Стоило мне только разбить лагерь, как Джордж тут же исчезал в кустах, или в траве, в пустыне, в лесу или в болоте, и возвращался оттуда с представителями местной фауны.

За три недели поездки он принёс мне четырех бандикутов, двух черепах, одного птенца эму, нескольких ящериц, дикого котёнка, бесчисленное количество кроликов и одного питона. Питон явился обмотанным вокруг собачьей шеи, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы раскрутить его кольца и дать Джорджу возможность сделать выдох.

Ни один пленник при этом не пострадал. У Джорджа была настолько мягкая пасть, что он не меньше часа мог в ней носить сырое яйцо без опасения раздавить. Кстати, это он частенько и проделывал. Не знаю, каким образом он ловил всех этих животных. Полагаю, пёс воспринимался, как существо абсолютно безобидное, и они просто сидели и поджидали, пока он их подберёт. Без затей, чтобы как-то развлечься. Три недели не прекращался поток подаренных сконфуженных созданий, нежно уложенных у моих ног. Живность обычно ещё некоторое время пребывала в состоянии оцепенения, и мне далеко не сразу удавалось убедить пленников убраться прочь и вернуться к себе домой.

Я прощал Джорджу безобидную эксцентричность и был рад его компании. Пока он не притащил в бар, где я сидел, смертельно ядовитую королевскую коричневую змею.

Это было на западе Рокхэмптона, в центральном Квинсленде. Я оставил Джорджа в машине с открытыми окнами — иначе он задохнулся бы от жары. Входя в бар, распахнул качающиеся створки дверей — именно такие, стародавние, до сих пор сохранились в Квинсленде. Бросил неизменное «Привет!» бармену — высокому, мертвенно-бледному человеку, похожему на дружелюбного, но недокормленного динго. Кивнул полудюжине посетителей бара — всем, как один, полным и бородатым, в темно-синих майках, похожим на перекормленных вомбатов. Потом заказал себе пива.

На стойке бара спал громадный потрёпанный чёрный кот. Когда я поднёс пиво к губам, он подал единственный признак жизни, приоткрыв один глаз и пристально взглянув на меня. Вдруг оба его глаза распахнулись, он вскочил на ноги и выгнул дугой спину. Хвост у кота встал трубой, потрёпанная шерсть на загривке поднялась дыбом, он принялся яростно шипеть. Я обернулся, чтобы взглянуть: что его так взбудоражило?

В дверях стоял Джордж, держа в пасти, мягко прихватив зубами прямо позади головы, королевскую коричневую — самую большую, какую мне только приходилось видеть. Зев её был открыт, в нём ясно виднелись клыки, злобные глаза сверкали, а полутораметровое толстое коричневое тело бешено билось в воздухе. Это была рассерженная змея.

Королевская коричневая — одна из ядовитейших змей в мире. Натуралисты могут вам поведать, что у неё достаточно яда, чтобы истребить целую армию. И уж точно более, чем достаточно, чтобы разделаться с обитателями этого бара.

Джордж невозмутимо направился в мою сторону. Я знал точно, что он намерен сделать: нежно положить эту извивающуюся яростную рептилию к моим ногам.

Не могу назвать себя проворным человеком. По сути, я являю собой сто килограммов вялых мышц мужчины средних лет. Однако на стойку бара я взлетел одним прыжком. То же самое проделали и остальные шестеро посетителей.

Четверо из них вспрыгнули на стойку, продолжая держать в руках бокалы с пивом, что многое говорит о силе духа австралийцев. Они даже проявили предусмотрительность, опустошив свои бокалы прежде, чем швырнуть их в Джорджа.

Всемером мы в ужасе приплясывали на стойке и орали на Джорджа. А бармен в это время выискивал на полках полупустые бутылки и бросался ими в Джорджа.

Джордж стоически терпел град сыплющихся на него осколков стекла. Вид у него был укоризненный. Змея продолжала хлестать его по бокам, и её вид внушал ужас.

«Джордж, — взмолился я. — Убирайся отсюда!»

Джордж поднял голову, бросил на меня величественный взгляд и, опустив голову, нежно выпустил змею из пасти на пол.

«Всё, — подумал я. — Джорджу пришёл конец».

Однако королевская коричневая, как и все пойманные Джорджем животные, будто оцепенела. Вместо того, чтобы вести себя, как подобает нормальной змее (вонзить клыки в Джорджа, после чего быстро исчезнуть), она, извиваясь, поползла в сторону бара.

«Неси своё чёртово ружьё!» — заорал один из посетителей.

Бармен выскочил через заднюю дверь и тут же появился снова с древней двустволкой в руках. Он был возбуждён сверх меры и нервно теребил ружьё, пытаясь зарядить. Я уже начал опасаться не только клыков спереди, но и заряда дроби сзади.

Первый выстрел сотряс стены бара и пробил огромную дыру в деревянном полу в метре от змеи. Тварь, не изменив курса, непреклонно извивалась в направлении стойки. Вот тогда я впервые узнал, что Джордж боится выстрелов. В ответ он издал страдальческий вой, одним скачком пересёк зал и вспрыгнул на стойку, ища укрытия у моих ног. Клянусь, он попытался даже обхватить лапами мои ноги.

Семеро мужчин застыли на стойке бара вместе с укрывшимся там же псом и шипящим котом с выгнутой спиной. Все молча уставились на ленту коричневой злобной смерти, скользящую к нам. Бармен между тем пытался произвести ещё один выстрел. Ему это удалось. Однако на сей раз он непостижимым образом выбил окно бара. Нельзя сказать, чтобы он был метким стрелком.

Змея доползла до подножия стойки и поднялась на хвосте, готовясь, судя по всему, забраться наверх и достать нас там.

И тут на неё прыгнул кот. Кот явно был опытным укротителем змей. Он схватил королевскую коричневую за хвост и потащил к дверям. Змея попыталась броситься на него, но кот проделывал хитрый трюк. Он крутил головой, держа змеиный хвост в зубах, поэтому змея на какое-то время оказывалась недееспособной. (Этот трюк всегда работает со змеями. Возьмите змею за хвост, и, когда её голова начнёт приближаться к руке, готовясь кинуться, крутаните запястье в сторону от неё. Змея окажется беспомощной и не сможет вас укусить. Когда она бросится ещё раз, снова крутаните рукой. Попробуйте как-нибудь, а?)

Мы изо всех сил подбадривали кота, который продвигался к дверям.

Бармен выстрелил ещё раз. Но, к счастью, опять промахнулся. Кот уже приблизился к самым дверям, но тут вынужден был вмешаться Джордж. В конце концов, это была его змея.

Он спрыгнул со стойки, метнулся через зал и схватил змею позади головы. Потом он начал тащить змею вместе с котом назад, к стойке бара и, судя по всему, ко мне.

Змеиное тело натянулось между ними, как струна. Кошачьи когти вонзились в пол, оставляя борозды в досках. Джордж со всей своей немалой силой тянул в свою сторону. И вся эта троица потихоньку продвигалась через зал назад, к стойке бара. (Если вдуматься, для змеи день был не самый удачный, но это мало кого волновало).

Теперь уже все вместе швырялись бутылками и бокалами. Некоторые попадали в змею, некоторые — в кота, некоторые — в Джорджа. Ни кот, ни Джордж не обращали на это ни малейшего внимания, а змее уже, наверно, вообще всё было безразлично.

Бармен выстрелил снова. С кошачьей спины отлетел клок шерсти. Кот с воплем взвился в воздух, развернулся и выскочил за дверь. Теперь ничто не мешало Джорджу доставить королевскую коричневую на стойку бара.

Так он и сделал. Встав на задние лапы, положил передние на стойку и с выражением полной преданности предложил мне королевскую коричневую.

Я соскочил вниз, как молодой олень. Вместе со мной разом спрыгнули остальные шестеро мужчин.

Мы приземлились с грохотом, от которого затряслось всё здание, и безнадежно запутались, пытаясь одновременно протиснуться сквозь узкую заднюю дверь бара. Бармен с расстояния прямого выстрела попытался разнести в куски голову Джорджа вместе со змеей. Он снова промахнулся.

Семеро мужчин, бьющихся в дверях и подвывающих от ужаса. Придурковатый пёс со смертельно ядовитой змеей в зубах. Чересчур возбуждённый бармен с неограниченным запасом боеприпасов. Сами понимаете, ситуация не из весёлых.

И тут на пороге появилась маленькая старушка.

Она всего на голову возвышалась над стойкой бара и была одета в грязные джинсы и перепачканную рубашку. Лицо её цветом напоминало печёного угря, а нос касался подбородка. Она опиралась на палку.

«Что здесь происходит?» — Её голос напоминал звонкий крик павлина. А на свете нет ничего пронзительнее павлиньего вопля. Наступила мертвая тишина. Даже Джордж обернулся — посмотреть.

Старушка увидела змею в пасти у Джорджа.

«Бог мой!» — раздался павлиний голосок.

Она решительно пересекла комнату, подняла правую руку и с силой стукнула Джорджа по голове.

Тот выронил змею и укрылся за стойкой бара.

Старушка проворно перехватила свою палку, ручкой подцепила змею под брюхо, подняла её, быстро зашагала через бар к дверям и вышла на солнце.

Мы, все, наблюдали за ней сквозь разбитое окно. Она перешла через дорогу и положила змею в пустующий загон. Королевская коричневая испытала несомненное облегчение.

Потом старушка вернулась обратно.

«Чай будет подан в шесть!», — пронзительно закричала она на бармена.

«Хорошо, мама», — сказал он, робко пытаясь спрятать за спину ружьё.

Она деловито двинулась прочь. А мы потихоньку расселись на свои места.

Мы уже успели пропустить несколько успокоительных бокалов пива, когда вернулся кот. Судя по всему, рана оказалась не очень тяжёлой.

Кот прошествовал через зал к Джорджу, уставился злым взглядом на его благородную морду, а потом закатил ему по носу мощную оплеуху.

Джордж побежал прятаться в машину.

Я был целиком на стороне кота.

Перевела с английского Тина Васильева

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

20 − 8 =