Виктор Баландин. Вокруг Ященко

Виктор Баландин
Виктор Баландин

Из подборки статей об Александре Ященко, которые или написаны Еленой Говор, или подготовлены ею, или дополнены её комментариями.

Судьба Александра Ященко

Очень немногие в Сергаче помнят Александра Леонидовича Ященко-старшего, ученого-естествоиспытателя, географа-путешественника, педагога, жившего по ул. М. Горького в собственном доме в 1927-1937 годах. […]

В конце позапрошлого и начале прошлого веков он был доминирующей личностью, связующим звеном между отцом Леонидом Несторовичем и сыном Леонидом Александровичем и внуком Александром Леонидовичем-младшим. Об этих колоритных, широко образованных, разносторонне одаренных, высокоинтеллигентных и трагических фигур пойдет речь в данных очерках «Вокруг Ященко».Документами, которыми я располагал, были письма А. Л. Ященко-младшего к другу в Сергач, справки архивов, письма правнучки А. Л. Ященко-старшего Марии Александровны (дочери А. Л. — младшего), которой я несказанно благодарен за терпение отвечать мне на десятки вопросов в десятках писем, представляющих сами по себе определенный исторический интерес, и за многочисленные фотографии.

Прадед

Из письма Александра Леонидовича-младшего другу в Сергач. «Очень колоритной фигурой был мой прадед Леонид Несторович Ященко. Самостоятельную жизнь он начал с 15 лет, с этого времени стал зарабатывать на жизнь, да еще кормить своего отца, который ослеп. В Московском университете он был одним из лучших студентов юридического факультета. В молодости прадед примкнул к революционному движению, был народовольцем. О его деятельности как народовольца существует большая литература, начиная от «Колокола» А. И. Герцена. Герцен не раз отмечал высокую честность моего предка, то, что он, будучи под следствием (сидел в Петропавловской крепости), не выдал ни одного из членов своей организации.

Крепостное право считал оскорблением естественного состояния человека и значительную часть жизни посвятил борьбе с ним.Был выслан в г. Бугульма Самарской губернии. […] Прадед в свое время был, пожалуй, лучшим адвокатом Поволжья, имел ученую степень. Создателем семейного благополучия был именно он. Часть жизни прожил в Самаре, где под старость председательствовал в Самарской коллегии адвокатов. Был феноменально одаренным человеком: отлично знал немецкий, французский, итальянский языки. И отлично знал уголовное право Германии, Франции, Англии, Италии.

Леонид Несторович Ященко с сыном Александром
Леонид Несторович Ященко с сыном Александром

В Самаре под руководством прадеда начинал свою адвокатскую деятельность В. И. Ленин. Прадеду не очень нравилось, что В. И. Ленин не стремился сколько-нибудь прилично заработать, а жил за счет денег, которые ему присылала мать. В. И. Ленин бывал, кстати, у прадеда в гостях. Дед мой Александр Леонидович и бабушка Мария Николаевна не раз играли с ним в шахматы. Как потом вспоминала бабушка, которая была отличной шахматисткой, в шахматы В. И. Ленин играл замечательно — обыграть его было практически невозможно.

Крестьянской реформой 1861 г. прадед был полностью удовлетворен, деятельность Александра II оценивал очень высоко (полагаю, что Александром дед мой был назван в честь Александра II). Когда в Самаре открывали памятник Александру II, речь при открытии… произносил мой прадед… Так называемый революционный террор, деятельность кибальчичей, желябовых и т. д. прадед сурово осуждал. В свое время он пророчески сказал: “Когда-нибудь у нас в России поймут, какое это страшное зло — террор“.» […]

Через дочь Леонида Несторовича Александру Леонидовну протянулась нить к родству с А. М. Горьким. Она вышла замуж за Алексея Андреевича Введенского, ставшего впоследствии профессором хирургической анатомии Томского Университета; от этого брака было девять детей, в том числе и Надежда — жена Максима Пешкова. […]

Дед

Из письма Александра Леонидовича-младшего другу в Сергач:
Александр Леонидович Ященко
Александр Леонидович Ященко

«Дед [Александр Леонидович] был очень трудолюбив, как правило, работал в нескольких местах — как до революции, так и после нее. Основная его служебная обязанность до революции — чиновник по особым поручениям при ведомстве императрицы Марии; дед был ревизором учебных заведений. Он дослужился до очень высокого чина — действительного статского советника, что равнялось чину генерал-майора. За четыре года до революции его стали именовать “Ваше превосходительство“.

Дед был воззрений демократических и к своему дворянскому происхождению относился не без иронии. Превыше всего он ценил культуру, благородство души, умение отдавать себя на пользу людям. После революции он легко бы мог уехать за границу и неплохо там устроиться — у него было имя, он был известен, отлично знал языки, но дед не эмигрировал, он беззаветно любил Россию, малой капелькой которой для него был город Сергач. Обширны и разносторонни были связи Александра Леонидовича с деятелями культуры, писателями, поэтами, художниками. До того, как породниться, Александр Леонидович и Алексей Максимович Горький были знакомы, даже некогда жили на одной (лестничной — В. Б.) площадке в Н. Новгороде». […]В архиве Александра Леонидовича были 34 письма Алексея Максимовича, все они бесследно исчезли, как и четыре письма В. И. Ленина, в 1937 г. при аресте деда. Александр Леонидович был знаком с И. А. Буниным, А. А. Блоком, Н. С. Гумилевым, многими другими писателями, художниками, учеными. У него были подлинные картины Айвазовского, рисунки И. Е. Репина, картины Нестерова и других художников.«Дед был не только видным ученым-зоологом, не только хорошим писателем и неплохим композитором, но и незаурядным художником», — вспоминал Александр Леонидович-младший о деде. […] По возвращении из Австралии А. Л. Ященко назначается «членом совета и инспектором курсов Нижегородского Мариинского института» (ныне Нижегородской педагогической академии), в связи с чем переезжает с семьей в Нижний Новгород. Здесь в течение одного 3-летия он состоял гласным Нижегородского губернского земства, с 1907 г. по май 1917 г. — гласным Сергачского уездного земстваcn. Отсюда идет его знакомство с Сергачом.К 1904 г., по сведению Марии Александровны Ященко, относится приобретение имения «Марусино» в селе Новое Еделево Сергачского уезда, которое доставило семье немало хлопот после революции. Имение […] не было родовым, […] принадлежало оно мещанке Редозубовой. При доме был обширный парк и 325 десятин земли.Из писем А. Л. Ященко-младшего другу в Сергач. «Куплено имение было за 25 тысяч дореволюционных рублей; очень большую часть этих денег заработал дед, он умел трудиться как муравей, а часть денег была бабушкиным приданым. Нижегородский краевед Исаев очень интересовался историей моей семьи, он установил, что до Редозубовой имение принадлежало Анненкову, известному декабристу […] Кажется, дом был выстроен самим Анненковым, Редозубовой дом впоследствии был продан со всей обстановкой — мебелью и библиотекой. Также поступила и Редозубова… В библиотеке были редчайшие (особенно французские и латинские) издания. Этот дом […] интересовал многих художников, в частности Никонова, создавшего иллюстрации к книге “Хруп”, некогда написанной дедом. На ряде иллюстраций запечатлен именно дедушкин дом. Будучи в Англии, дед познакомился с писателем Киплингом […], подарил ему свою книгу с автографом… Киплинг долго рассматривал иллюстрации к книге, ему очень понравилось изображение дедовского дома и виды нашего Сергачского Припьянья».

В 1911 г. Александр Леонидович вновь переводится в Петербург с назначением «чиновником особых поручений V класса» при канцелярии по учебным учреждениям императрицы Марии, начинается работа по бесконечному инспектированию, ревизиям учебных заведений и в многочисленных комиссиях. […] Отдушиной в этой деятельности была преподавательская работа в женском педагогическом институте. […]

6 мая 1917 г. Александр Леонидович был «уволен, согласно прошению, от службы, с мундиром, должности присвоенным». […] В мае 1917 г., получив пенсию учителя, он со всей семьей переезжает в Новое Еделево (ныне относится к Гагинскому району). Но и здесь деятельная натура Александра Леонидовича не позволяет ему отдаться деревенскому покою. Он разъезжает по селам и деревням с лекциями по естествознанию, выступает с докладами на разных краткосрочных курсах и в конце концов возвращается к работе учителя в Гагинской школе 2-й ступени.

Из писем А. Л. Ященко-младшего другу в Сергач. «Во время революции еделевские мужики даже не подумали разорять дедовский дом, они деда крепко уважали, ему выделили крестьянский надел (дали землю на жену и детей). Дед пахал, сеял, жать ему помогали дочери Анна и Вера.

В 1927 г. (если не ошибаюсь) в доме деда появился представитель уездной власти (фамилию его называть не буду — В. Б.). Был он некогда в армии рядовым — и ему страх как нравилось пренебрежительно разговаривать с бывшим генералом (действительным статским советником). Выставив ногу в сапоге и поигрывая кобурой маузера, он заявил деду, что дом у него как у бывшего помещика отбирается, и что дед со всей своей семьей может отправляться на все четыре стороны.

«А где же нам жить?» — наивно спросила старшая дочь деда тетя Нюта, бывшая тогда совсем молодой девушкой.

«А где хотите. Хотите — под кустом, хотите — под какой-нибудь сосенкой».

«Иван Петрович (назовем его так), — очень вежливо сказал дед. — Взгляните, пожалуйста, в окно».

«Иван Петрович» взглянул и заметно съежился. Около дома стояла весьма внушительная крестьянская толпа. Было чему испугаться «Ивану Петровичу»: во-первых, крестьяне Сергачского уезда его почему-то очень не любили, а во-вторых, была инструкция: в силу того, что было очень много в свое время крестьянских восстаний, попусту крестьян не волновать.

«Знаете что, “Иван Петрович”, — все также вежливо сказал дед, — давайте-ка выйдем на крыльцо. Вас никто не тронет, я за это ручаюсь».

Тот поколебался, но на крыльцо с дедом вышел. Дед, стоя рядом с «Иваном Петровичем», объяснял мужикам, в чем дело: мол, власть меня из дома гонит.

«Так что будем делать, Леонидович?»

«А ничего, — ответил дед. — Я просто обжалую решение уездной власти в Москве. Вот если Москва из моего дома меня погонит, ну, тогда уйду вместе со всем семейством. А пока, — обратился дед к “Иван Петровичу”, — покиньте мой дом. Я вас не приглашал».

По ходатайству во ВЦИК 3 мая 1927 г. постановление Нижегородского Губисполкома от 15 октября 1926 г. о выселении А. Л. Ященко было отменено. […]

«На основании [полученных] документов, — пишет Вера Александровна, — отец, получив назначение в Сергач, вывез свой дом, точнее его половину, из “Марусина” (в этом ему деятельно и очень дружелюбно помогли еделевские мужики—В. Б.), а остальные постройки продал. Дом этот он построил на углу улицы Овражной и М. Горького. Там он и жил до 1937 г.»