Австралийский провал

Аборигенский флаг в Редферне
Аборигенский флаг в Редферне

В номере 12 много материалов посвящено коренным австралийцам — аборигенам. Тем самым жителям, которые испокон веку осваивали эту землю и которых ещё совсем недавно — всего 40 лет назад, до 1967 года! — Австралия не считала своими гражданами. И по сей день их жизнь полна нерешённых проблем — наследием «белой» колонизации. Как мы к этому относимся — от стародавних ссыльных и иных поселенцев и до сегодняшних иммигрантов, в том числе приехавших из России? Ведь и нынешнюю политику австралийских властей, связанную с положением и жизнеустройством аборигенов, многие и в мире, и на Пятом континенте считают грандиозным провалом…

Билл Брайсон назвал австралийских аборигенов невидимыми людьми. С ними мало кто контактирует, и даже попадаются на глаза они очень немногим. Разве что у некоторых станций метро выпрашивают у прохожих 2-хдолларовые монеты, уставясь в лицо пьяными нагло-весёлыми или неподвижными от наркотиков глазами. Прохожие подают редко. В основном, сердито насупливаются или отворачиваются и бегут мимо. Да, где-то на севере и в центре Австралии есть туземные деревни и городки, — вдали от наших равнодушных глаз, вдали от цивилизации. Только, пожалуй, жителям сиднейских районов Редферн (Redfern) и Ватерлу (Waterloo) чаще доводится иметь с ними дело, живя по соседству в государственных многоэтажках или в небольших коттеджах.

И со мною рядом несколько лет жила немолодая рослая аборигенка и её хмуро-улыбчивый бой-френд. Бой-френд время от времени стучался ко мне и просил отсыпать растворимого кофе или сахару. А однажды, узнав, что ушел из жизни мой муж, встретив в коридоре, неожиданно прижался щекой к моей щеке и успокаивающе похлопал по плечу — всё, дескать, пройдёт, не тужи! В доме и на улице в то время было неспокойно — шастали ворюги и хулиганы. Как-то поднималась в лифте с рослой соседкой-аборигенкой. Поздоровались, улыбнулись. Она покосилась на мою сумку, беспечно висевшую на плече: «Не ходи с сумкой — даже у меня, такой сильной, сумку выхватывают. Носи кошелёк на теле!» Мы вышли из лифта и разошлись по квартирам. Через несколько минут я услышала стук в дверь и открыла. Аборигенка протянула мне трикотажный карманчик с молнией, который носят на поясе, как кенгуру свою сумку: «На, надень. И всегда носи. Я постирала и даже погладила». Обескураженная, я не знала, что сказать. Молча смотрела на телесного цвета карманчик с поясом. Потом засмеялась и поблагодарила. Вскоре туземка переехала — в её квартире поселились пожилые выходцы из Польши…

Брайан Генслер
Брайан Генслер

А недавно довелось узнать, что думает об аборигенском прошлом своей страны один из молодых австралийцев. Не просто молодой австралиец, а выдающийся австралиец — 34-летний физик-астроном, удостоившийся в 1999 году звания «Молодой австралиец года», доктор Брайан Генслер. С его точки зрения, нынешняя ситуация с аборигенами, когда, в частности, среди университетских студентов надо с микроскопом искать выходцев из туземного гетто, — это позор Австралии. Я вычитала это из его речи по поводу традиционного Дня Австралии, которую он произнёс шесть лет назад в сиднейском правительственном «Customs House». Эту речь, кстати, я проглотила разом, взахлёб, как роман. Он начал с того, как в студенческие годы беспечно, празднично и абсолютно как должное воспринимал Australia Day. Нерабочий день в разгар лета, возможность побыть с друзьями и устроить барбекью. Посидеть ладком за пивом, пребывая в полной уверенности, что Австралия — прекраснейшее место на земле.Но потом он оказался в американском Бостоне. И 26-е января, то есть День Австралии, праздновал вдали от своей солнечной страны. Как и дома, устроили пирушку. Собралось несколько оззи, случившимся работать или гостить в Бостоне. Даже удалось поставить на стол родную австралийскую горькую «замазку» по имени «Vegemite», с трудом добытую в каком-то магазинчике. Даже отыскали где-то любимое «антиподное» бочковое пиво «Coopers» и настоящие мясные пироги, прибывшие из Австралии морем. Пригласили американских друзей разделить с ними торжество. Те стали спрашивать, что это такое — День Австралии? Брайан Генслер объяснил: эквивалент, мол, вашему американскому «Четвёртому Июля» — Дню Независимости. Однако они, конечно же, быстро поняли, что это не совсем правда, и потребовали дальнейшего объяснения. И тут новоиспечённый «молодой австралиец года» вдруг почувствовал некоторое смущение. Нынешний день начинался для него с переливавшейся через край гордости за родную страну, гордости, знакомой каждому патриоту, оказавшемуся вдали от отечества. Но пришлось рассказывать о дате, когда британские «красные мундиры» установили колонию для уголовников и принялись отнимать землю и человеческое достоинство у коренных жителей. И сразу неуместными показались весёлые тосты, и пиво, и мясные пироги…

Вот так наш молодой астроном оказался среди оппонентов — тех, кому неловко радоваться в этот день. Нет, он вовсе не против того, чтобы старейший в стране выходной оставался «красным днём календаря». Ведь дата обрела некую символичность и значение, чтобы быть таковой. Но всё-таки оззи принижают свою нацию и свою историю, коль скоро используют именно её, чтобы отметить разве что солнце, радость, узы товари щества (mateship) — и ничего более. Может, стоит перенести её на три недели ранее — на день рождения Федерации, коей в 2001 году исполнилось сто лет? Тем более, что Австралии есть чем гордиться — целых 106 лет она не знает гражданских войн, государственных переворотов, конституционных кризисов. Не так много стран на земле могут претендовать на подобную характеристику. Когда сами оззи говорят об Австралии как о «the Lucky Country», то бишь о «везучей стране», имеют в виду удивительную комбинацию географии, истории, народа и правительства, которая обеспечивает такое свободное, толерантное и стабильное общество. К тому же у большинства здешних детей разные иммигрантские корни, то есть за плечами уникальное двойное наследство. Они растут как настоящие оззи — играют в крикет, любят Vegemite и поют величавый гимн «Advance Australia Fair» на школьных сборах. Но они несут в себе традиции и культуру своих предков. Это гарантия терпимости и уважения ко всем народам и своего рода «страховой полис» от гонений и ужасов, которые мы видим повсюду в мире, и которые, дай Бог, никогда не случатся здесь. Если австралийцы видят кого-то, кто иначе выглядит и не умеет изъясняться по-английски или с трудом пробивается в систему здешних порядков, то стараются понять трудности «вживания» таких людей, стараются быть радушными в предвкушении момента, когда новые поселенцы и их дети, в конце концов, привнесут свои черты в австралийскую многоликость.

На пирушке в Бостоне юный физик-астроном размышлял над реальным парадоксом культуры своей страны. Многие австралийцы на самом деле абсолютно терпимы к иностранцам, гостеприимны к новым иммигрантам. Но, в то же самое время, выказывают презрительное высокомерие и черствость или даже обыкновенный расизм, когда дело касается коренных жителей Австралии. Брайан Генслер признался себе, что встречал на родине массу людей, которые сочли бы дурным тоном отпустить грубую шутку, говоря об азиатах или индусах, но без колебаний поделились бы с приятелями и коллегами последним анекдотом об аборигенах.

Существуют две причины для подобных возмутительных двойных стандартов. Одна следующая. С тех самых пор как первые британские исследователи и поселенцы сделали свои отнюдь не научные наблюдения над местными жителями, многим австралийцам кажется резонным расценивать туземцев как низшие существа. К тому же, большинство австралийцев не может прибегнуть к весьма распространённой стандартной оправдательной формуле — дескать, «позвольте, но несколько лучших моих друзей — аборигены!» Не может, потому что — давайте посмотрим правде в глаза! — «средний австралиец» просто не знает никого из туземных жителей. Стыдно признаваться, но у большинства оззи больше интереса, осведомлённости и больше сочувствия вызывает положение косоваров, курдов и тибетцев, нежели ситуация с коренным населением Австралии.

Призыв к «Reconciliation» — к примирению — временами пугает, кажется чудовищным. Брайану Генслеру, как учёному, ясно — такие проблемы и решения не могут быть простыми. Оттого-то столь долго дебатируются и обсуждаются. Сам он вырос в Сиднее и, подобно большинству австралийцев, и впрямь мало контактировал с аборигенами в повседневной жизни. Ему лично не приходилось наблюдать, каково их существование и поведение, чтобы возмутиться по поводу проблем алкоголизма коренных жителей, самоубийств среди молодежи, попирания земельных прав туземцев. Он не знал никого, кто бы принадлежал и к «украденному поколению». Да и вообще, как он сам говорит, ему хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать аборигенов, с которыми встречался. И он уверен, что у большинства австралийцев столь же незначительный личный опыт взаимодействия с туземцами и их проблемами. Ну, и вследствие этого идея попросить прощения: «Saying Sorry!» — за содеянное белыми колонизаторами воспринимается многими как нечто, что сулит большие и ненужные неприятности. Когда в Австралии устроили особый «National Sorry Day», чтобы как-то подготовить и организовать общественное мнение, астроном, безоговорочно встав на сторону аборигенов, горячо спорил с друзьями, а они выставляли свои аргументы. «Почему я должен просить прощения?» — заявлял едва ли ни каждый. — «Я никогда не делал аборигенам ничего плохого. Мне не о чем сожалеть и не за что просить прощения». Однако, по мнению Брайана Генслера, люди, которые так рассуждают, думают о себе только как об индивидуумах, как об отдельных личностях, а не о том, что они — часть австралийского общества. Сам он, Брайан, подписав «Sorry Book» («Книгу прощения») как раз извинялся не за то плохое, что лично мог бы причинить коренных жителям. И не от имени белых австралийцев прошлых эпох, преследовавших аборигенов и относившихся к ним предвзято. И даже не ради того, чтобы компенсировать теперешнюю чёрствость всех тех соотечественников, для которых не существует аборигенская проблема или что-то в этом роде, о чём стоит печься.

Он говорит «простите!», потому что культура, в которой рос и варился, отчасти повинна в нынешнем положении аборигенского люда. Да, очень соблазнительно отговориться: «меня ведь не было, когда кто-то причинял зло исконным жителям!» Но виды на будущее, позиции и предрассудки разных белых людей повинны в том, что сформировалось общество, в котором они росли, — такое общество. Просто-напросто, будучи австралийцем и гордясь тем, что он австралиец, наш астроном без колебаний ставит свою подпись под длинной цепью событий и действий, которые довели ситуацию до сегодняшней стадии.

Наверняка есть люди, которые гораздо компетентнее в аборигенских вопросах. Брайан Генслер упорно и плодотворно трудится на ниве фундаментальной науки. И, тем не менее, он — за то, чтобы честнее и суровее посмотреть на самих себя. И меняться в поведении и в ответственности за других.

Отправьтесь в любой паб или ресторан в любом городе Австралии, — предлагает астрофизик Генслер, — и спросите у тамошних посетителей, что приходит им на ум, когда они думают о коренных австралийцах. Подобно Брайану, вы насмотритесь и наслушаетесь разных карикатурных изображений аборигенов и стереотипных историй про них, которые особенно подчёркиваются. При этом рассказчик непременно настаивает: «Я — не расист. Я только констатирую факты!» Попытка спорить с такими людьми делает понятным каждому, каким трудным обещает быть процесс борьбы за «Reconciliation» — за примирение. Даже если соглашение подпишут, даже если сотни тысяч людей по этой причине устроят шествия повсюду, даже если — а вдруг? — наш премьер-министр скажет, что просит прощения, — изменится ли что-нибудь? И впрямь — изменится ли, коль скоро большая часть австралийцев считает, что туземному люду вообще не стоит помогать?

Однажды на пути домой из Штатов, дело было как раз накануне Дня Австралии, наш астрофизик разговорился в самолёте с соседом — тоже австралийцем. Это был типичный оззи — белый австралиец лет двадцати с небольшим, выросший в городском предместье. Он летал в отпускные дни в США — покататься на лыжах. Брайан держал в руках авторучку, пытаясь набросать в блокноте тезисы предстоящей приветственной речи в «Customs House» по случаю Дня Австралии. Сосед спросил, что он делает, и Генслер ответил, что работает над выступлением в «Customs House» и пытается выразить свои личные соображения по поводу Reconciliation. Сосед состроил рожу и сказал, что людей уже тошнит от Reconciliation, и это вовсе не то, что может кого-то взволновать. Он порекомендовал вместо этого поговорить о ценах на бензин. Это, мол, гораздо уместнее. Злободневно — касается и сегодняшнего состояния Австралии и её будущего. Любитель лыж был вполне интеллигентен и казался хорошим парнем. Он не производил впечатления ни расиста, ни фанатика. И всё же ему казалось, что туземные проблемы — совсем не часть национальной души. Он устал изо дня в день слушать об их делах и надеялся, что это скоро кончится. Вот она — иллюстрация полного отсутствия сочувствия и понимания со стороны большинства членов австралийского общества. Всем знакомы имена, слова и сочетания — «Mabo», «Wik» и «украденное поколение». Но эти слова не возбуждают никаких чувств, которые могли бы ассоциироваться с теми страданиями, потерями и несправедливостями, которые выражают.

Проблемы тяжелые, застарелые. Коренное население требует особого подхода и со стороны юристов, и со стороны медиков, и социального решения своих нужд — истинного восстановления в правах. Но не менее важно и другое — изменить позицию австралийского народа в целом. Если жители страны, наконец-то, по-настоящему поймут, что продолжает происходить… Если каждый поистине осознает, в каких условиях сегодня живут многие аборигены… Если нынешние белые признают ту непрерывную дискриминацию, то неравенство, с которыми сталкиваются туземцы… Если они постигнут, какими проблемами со здоровьем белое общество наградило «чёрных»… Так вот, когда учтут разные «если» — тогда, может быть, все австралийцы, в конце концов, «дозреют» до готовности сказать: «простите!». А аборигены, может быть, тогда и простят…

Ну, а как можно заставить массу людей изменить свои позиции? Как вызвать чувства симпатии, сочувствия к коренным жителям и значительный общественный резонанс среди общего населения? На столь трудные вопросы не так-то легко ответить. Брайан непосредственно на себе испытал это, просто пробуя уговаривать собеседников, оставаясь с ними один на один, и убедился: совершенно бесполезно! К тому же появилось неверие в свои силы. Но потом он понял. Нужно произвести колоссальное усилие — и дать людям настоящее образование. И «белым», и «чёрным». И не только, чтобы объяснить им, какие личности, какие истории, какие проблемы стоят за призывом, уже, к сожалению, порядком истрёпанным, к Reconciliation, то есть к примирению. Но, что ещё важнее, — внушить уважение к культуре, верованиям и правам здешних коренных жителей.

Аборигенская живопись
Аборигенская живопись

Его, астронома Брайана, собственная личная тропинка к лучшему пониманию аборигенов — тропинка, по которой он всё ещё идёт, — началась энное количество лет назад, когда он взялся работать гидом в Сиднейской Обсерватории. Каждый вечер в течение нескольких часов он показывал группе, примерно, из 20 человек ночное небо над Сиднеем. И во время тура непременно делился с экскурсантами мифами и историями о звездах и созвездиях. Причём, гидов особенно хвалили, когда те не ограничивались стандартными западными легендами, но, рассказывая, например, об Орионе, о Южном Кресте и Млечном пути, приводили аборигенские толкования звёзд. Такие мифы всегда были в ходу у коренных жителей Австралии, когда они оказывались под ночным небом и пытались объяснить мир вокруг себя. И он принялся читать об аборигенской астрономии — Орион превратился в гигантского Страуса эму, Южный Крест стал эвкалиптом, а Млечный путь обратился в пламенный след, который оставила Птица Гуру-Гуру (Gooroo-Gooroo), когда однажды пересекла небо. Эти воображаемые узоры и мифы, стоявшие за ними, как и бесконечное увлечение астрономией, в первый раз заставили молодого учёного постигнуть и понять мудрость и сложность аборигенской культуры.Сейчас, когда Генслер думает о коренных австралийцах, то видит воплощенные живые образы изобретательных, духовных древнейших обитателей планеты. И осознаёт, каким невероятно уникальным наследием владеет Австралия. В отличие от многих других стран, где туземные жители стёрты с лица Земли или абсолютно ассимилировались, в Австралии имеются не просто граждане — прямые наследники, и в культурном, и в генетическом смысле, первых поселенцев, ступивших на континент десятки тысяч лет назад. Американский писатель-путешественник Билл Брайсон в своей книге «Антиподы», восхитившей Брайана Генслера, изумительно выразил мысль австралийского астрофизика:

«Существует факт, почти незамеченный, что именно аборигены обладают самой старой и непрерывно поддерживаемой культурой на Земле. Представьте себе, будто во Франции живут люди, способные привести вас в пещеру Ласко (Lascaux) и подробно объяснить значение настенных рисунков — почему этот бизон убегает от стада и что означают эти три волнистые линии. И всё потому, что изображённое на стенах так свежо и ощутимо для них, будто рисовалось вчера. Так вот аборигены могут сделать такое. Это человеческое завоевание, не имеющее себе равного».

У Генслера, как и у Билла Брайсона, возникли понимание и уважение к нашему туземному люду, когда он предпринял усилие постигнуть огромную совокупность их знаний. Он не может не почувствовать досады. Да, конечно, — удивительные подвиги австралийских игроков в крикет, пловцов и футболистов делают большое дело, рождая благоговение и гордость за них у всех оззи. Но и изумительная культура аборигенов, если каждый поймёт её истинную ценность, смогла бы вызывать уважение и почитание к её носителям — коренным жителям! Это недопонимание и недоуважение — фундаментальный барьер для многих австралийцев. Такой барьер стал на пути и остановил их собственное личное «примирение» (Reconciliation).

Астроном Генслер — патриот. И страстно ратует за то, чтобы соотечественники осознали: терпимость, сострадание и многообразие — национальные австралийские ценности — сейчас должно соотносить с собственным коренным народом. И сконцентрировать на этом усилия всюду — в школе, в прессе, даже на тех парнях, что сидят рядом в пабе или в самолёте. Если австралийцы уразумеют, кто такие — наши аборигены, разберутся — что они отстаивают, и примут на себя ответственность за страшный урон, который наше общество нанесло им, процесс исцеления может, наконец, начаться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × 3 =